Читаем без скачивания Вестники времен [= Знамя над Тауэром] - Андрей Мартьянов

«Силен Саладин, — подумал с усмешкой Гунтер. — Сто тысяч девиц… Если по одной в день — как раз… э… ну да, на двести семьдесят пять лет хватит. Или ему помогают? Не зря же рога имеются…»

Сэр Мишель слушал россказни рыцаря, затаив дыхание. Представить все это было трудно, но поскольку речь держал благородный сэр, приходилось верить ему на слово. Неожиданно русло беседы за соседним столом резко изменилось, так как сэр, прозванный Гунтером «госпитальером», вдруг поднялся, пошатываясь, поднял кружку и провозгласил:

— Я…. желаю вы… выпить… за нашего от… осту…. отсусвующего (он так и не сумел правильно выговорить это слово) друга! За сэра Понтия из славной Ломбардии!

Сэр Мишель замер, а Гунтер едва не съехал под стол. После рыцарь дернулся, намереваясь сразу кинуться к загулявшим дворянам и устроить им допрос с пристрастием, но германец, вовремя заметив порыв рыцаря, решил перехватить инициативу. Гунтер положил руку на плечо сэра Мишеля, усадил его обратно и зашипел:

— Давай-ка сейчас я все сделаю сам. Начнется драка — тогда действуй.

Сэр Мишель недоверчиво глянул на оруженосца, но тем не менее прислушался к его словам и присел на краешек скамьи. На всякий случай рука его легла на рукоять меча.

«Надо давать Джонни больше свободы, — решил рыцарь. — Если все время я буду говорить, он ничему не научится. Посмотрим, что он придумал…»

Гунтер по привычке одернул свою новую куртку, строевым шагом подошел к продолжавшим трепаться ни о чем дворянам и тронул за руку сэра, предложившего тост за Понтия.

— Простите, сударь, что отвлекаю вас, — «госпитальер» поднял на Гунтера пьяный блуждающий взгляд и изобразил на лице презрение. Видимо, принял германца за простолюдина. Чего только спьяну не покажется… — Я слышал, что вы пили здоровье одного моего друга, которого я давно ищу. За господина Понтия Ломбардского…

— Это что еще за быдло и почему оно смеет с нами р-р-разговаривать?! — угрожающе спросил незнакомый рыцарь, бухнув кулаком по столу и угодив прямо в блюдо с обглоданными бараньими ребрышками, которые, подскочив вверх, веером разлетелись по столу. Гунтер выдавил лучезарную улыбку и спокойно представился:

— Барон Райхерт. Из Германии. Вы тоже знакомы с моим другом Понтием?

— Баро-он… — обрадовано протянул сэр. — Простите, сударь, — тут рыцарь повернулся к своим и доверительно сообщил: — Он не быдло, поняли?

Сэры дружно кивнули, сбрасывая на пол мешавшие им кости. «Госпитальер» опять воззрился на германца и предложил:

— Выпьете? С нами, я имею в виду?

— Тороплюсь, — с деланным сожалением развел руками Гунтер. — Так, может, вы недавно встречались с моим другом Понтием? И знаете, где я могу его найти? Мне надо…э… отдать небольшой долг.

Сэр глубоко и надолго задумался, так, что Гунтер начал опасаться, не уснул ли тот, потом, наконец, сообразив, что именно от него хотят, огорченно поцокал языком и проговорил:

— Так он уехал! Вчера еще! Такой милый человек — и уехал! Я с ним… — далее речь рыцаря была обращена ко всем: — Воевал с сарацинами. Давно. А он меня помнит! Хороший человек Понтий. Денег вот одолжил по старой дружбе. Давайте еще раз выпьем за него! Эй, пива!

«Понятно, — усмехнулся про себя германец. — Пропивают Понтиевы денежки. Невероятно, но у этого скота еще есть друзья… Впрочем — скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты.»

— Куда уехал-то? — Гунтер ненавязчиво напомнил о своем существовании рыцарям, сосредоточенно высасывающими со дна давно уже не существующие там последние капли пива. — Где сейчас сэр Понтий?

— В… Англии, — рыгнул «госпитальер». — Вчера уплыл. На корабле. Как его… «Медведь». И чего Понтия в Англию эту понесло?

Гунтер, не прощаясь, развернулся, подошел к сэру Мишелю и кивком указал на дверь:

— Пошли отсюда. Вот повезло, так повезло — узнали про нашего дружка из Ломбардии. Уехал он. В Англию!

Сэр Мишель невольно чертыхнулся, но тут же осенил себя крестом. Все, теперь не догнать. Или придется самим ехать в Лондон. Если Понтий действительно связан с исмаилитами, то он наверняка направляется именно туда. Принц Джон сейчас должен находиться в столице королевства. Если охота идет на брата короля, значит, и Понтий должен ошиваться неподалеку.

Рыцарь с оруженосцем выбрались из мрачного трактира, от расстройства забыв даже заплатить за пиво. Хозяин и ухом не повел. А рыцари — друзья Понтия вообще не обратили внимания на внезапное исчезновение «барона из Германии» и продолжили накачиваться пивом да обсуждать размеры Саладиновых рогов и прочих его достоинств.

— Что делать будем? — осведомился Гунтер у сэра Мишеля. — Отправимся обратно к бейлифу, доложимся? Или как?

Рыцарь забрался в седло, подождал, пока Гунтер тоже вскарабкается на лошадь, и тихо сказал:

— Ну нет! Обратно мы не поедем. В Англию, говоришь, уплыл?.. — Мишель победоносно взглянул на германца. — Слушай! Годфри едет в Лондон! Ведь можно напроситься к нему! Только представь — мы в свите самого архиепископа Кентерберийского!

— Пускай сначала твой Годфри согласится, — заметил Гунтер. — Все-таки он важная особа, а мы…

— Вечером поедем к нему, — тоном, не терпящим сомнений сказал сэр Мишель, — и попытаемся уговорить. К тому же мне не терпится услышать его собственную историю. А сейчас давай к оружейникам. Рыцарь я или нет?

«Нет, — хотел было честно ответить Гунтер, но благоразумно промолчал. — Рыцари все исключительно благородные, служат Даме сердца, дают всякие возвышенные обеты, ищут Чашу Святого Грааля и сражаются с неверными. А мы дурью маемся.»

И двое искателей приключений порысили по узким извилистым улочкам Руана, направляясь к центру города, где, как предполагал Мишель, находились оружейные лавки.

Покупка военного снаряжения, по мнению сэра Мишеля, была делом серьезным и подойти к ней следовало со всем возможным тщанием. Оружие для рыцаря — вещь первейшая по необходимости. Именно поэтому лавка оружейника с норманно-французским именем Ингольв Комбур была перевернута вверх дном.

Двухэтажный дом мэтра Комбура примостился у самой стены Руанского замка, задней стороной примыкая к каменной кладке, а фасадом выходя на улицу Святого Отмара. На фасаде дома, над дверью висела вычурная кованая вывеска, извещавшая проходящих мимо, что оружейник Комбур продает любое оружие и доспехи. Сразу за воротами располагался небольшой вытоптанный двор с колодцем, пара хозяйственных пристроек и небольшая кузня, из приоткрытой двери которой доносился мерный перестук молотков, а из трубы валил густой дым. Первый этаж дома представлял собой широкий зал, на стенах которого были развешаны самые разнообразные мечи, кинжалы и прочие кольчуги с поножами. Гунтер вначале удивился отсутствию тяжелых доспехов, в которые человек заковывался с ног до головы, но потом вспомнил, что подобные жуткие сооружения относятся к куда более поздним временам и носить их будут лет сто — сто пятьдесят спустя. А последние два десятилетия славного двенадцатого века благородные рыцари не таскали на себе ничего тяжелее кованого нагрудника или длинной, до колена, кольчуги.

Хозяин встретил сэра Мишеля с оруженосцем почтительно, но с достоинством, прекрасно зная, что ни один дворянин не станет обращаться с хорошим оружейником, как с обычным смердом. У господина Комбура встречались покупатели куда солиднее, чем сын безвестного нормандского барона. Даже сам Руанский коннетабль и рыцари ордена Храма заглядывали…

Сэр Мишель загонял хозяина и подмастерьев вусмерть. Дело было в том, что рыцарь твердо вознамерился приодеть Гунтера, до сего дня категорически отказывавшегося таскать на себе железо и надеявшегося исключительно на более удобное огнестрельное оружие. По пути к лавке сэр Мишель попробовал сызнова уговорить германца, мотивируя свои слова о необходимости покупки ему кольчуги тем, что автомат не сумеет спасти от кинжала или арбалетной стрелы. Гунтер продолжал упираться. Тогда сэр Мишель реализовал свои права сюзерена, а говоря попросту, рявкнул: «Делай, что говорю! Кто здесь главный?»

Гунтер смирился и сейчас с тоскливым выражением на лице наблюдал, как взмокший господин Комбур и двое его помощников выносили во двор десятки мечей, кинжалов, раскладывали на расстеленной прямо на земле парусине кольчуги, а сэр Мишель придирчиво рассматривал предложенные оружейником шлемы, расхаживая по двору, заложив руки за спину и недовольно покусывая усы.

Покупатели перешли во двор, когда рыцарь решил, что в лавке слишком темно и поэтому рассмотреть все подробно не получится. И потом, ведь каждую покупку нужно проверить на самом себе, покрутить в руках, пробежаться в кольчуге, примериваясь, не жмет ли где или не болтается. Наконец, Гунтер остановил свой выбор на короткой, чуть выше колена кольчатой броне из светлого металла — она была достаточно легкой, не больше килограммов двенадцати, кольца мелкие, половина из которых были изначально цельными, остальные же намертво заклепаны. Немного сжимало под мышками, но, когда германец пожаловался на неудобство, мэтр Комбур немедленно принес необходимые инструменты и поправил все на месте, подогнав кольчугу под размер покупателя.